В Кишинёве, к сожалению, мы привыкли: когда речь заходит о Гагаузии, свыклись что этот регион, захваченный Шором и компанией, отдан на растерзание коррумпированным элитам из Комрата. Мы смирились, почти перестали возмущаться. Проще думать, что гагаузы окончательно ушли в объятия путинизма, и с этим ничего не поделаешь.

Именно это предвзятое восприятие мешало мне допустить, что здесь, в Гагаузии, кто-то может не просто задуматься, но и отстаивать идею увековечения памяти жертв сталинского режима. В регионе, где статуя Ленина до сих пор возвышается в центре города, само желание открыто говорить о преступлениях коммунизма казалось — скажу честно — чем-то невозможным.

И вот тут я ошибся.

Будучи в Гагаузии, я познакомился с двумя выдающимися женщинами — журналисткой Екатериной Жековой и педагогом Еленой Карамит. Именно они, несмотря на давление и сопротивление — добились, чтобы 15 октября 2019 года Народное собрание автономии приняло постановление о дне памяти.

Две женщины, без громких лозунгов и без флагов в руках, просто сделали то, чего не смогли сделать так называемые «великие государственные мужи».

Предложение учредить День памяти жертв голода 1946–1947 годов в Гагаузии с самого начала встретило жёсткое сопротивление. Возражали и обычные граждане, и депутаты Народного собрания. Все те, для кого советское прошлое — не трагедия, а ностальгия. Тех, кто выступал за принятие, обвиняли в попытке «дискредитировать СССР». Сам проект называли «политической провокацией», хотя он не имел никакого отношения к геополитике.

Авторы, в течении долгих лет пытались убедить местную общественность что это не про политику, а про человеческое достоинство. Речь не о лозунгах, а о боли и человеческом сострадании. Цель была моральной и справедливой — официально вспомнить десятки тысяч людей, погибших в сталинские годы.

В феврале 2018 года законопроект провалился: 13 голосов «за», 8 «против» и 7 воздержались. Даже историческая боль не перевесила. И только осенью 2019 года, после проведения публичных слушаний Народное собрание всё же приняло решение — 15 голосов «за». Но из текста убрали всё, что могло напомнить, когда именно это произошло. Ни слова о 1946–1947 годах. Просто: «День памяти жертв голода среди гагаузского народа». Без даты. Без вины. Без имени.

Эта нерешительность — этот вынужденный компромисс — говорит сам за себя. Он показывает, насколько глубоко советская система покалечила сознание целого народа. Если в 2025 году всё ещё трудно просто помянуть жертв голода, устроенного советским режимом, — значит, страх и самоцензура пустили корни слишком глубоко.

Отказ от памяти о собственных мёртвых — не убитых врагом, не погибших на войне, а умерших от голода по вине власти, которой здесь до сих пор ставят памятники — это уже не просто забвение. Это программируемая амнезия.

Бывшая руководитель автономии, Ирина Влах выступила против инициативы с остервенением. Заявила, что она «антироссийская по сути». Будто почтить память заморённых голодом — это геополитический выпад. Но истина проста: память опасна для тех, кто кормится мифами.
Нам стоит хотя бы знать — что же случилось тогда, в южной Бессарабии.

Голод 1946–1947 годов, устроенный советским режимом, стал одной из самых страшных трагедий в истории гагаузского народа. По оценкам историков, от голода погибли от 30 до 50 тысяч гагаузов. В отдельных сёлах — от 20% до 50% населения. Это не образные цифры, это смерть в каждом втором доме. Авдарма, Томай, Бешалма, Чишмикиой, Чадыр-Лунга, Гайдар — эти названия не просто география. Это места, где смерть ходила из избы в избу.

Многие из этих сёл так и не вернулись к довоенному уровню населения. Некоторые не восстановились никогда.

И всё же, несмотря на масштаб, эта катастрофу а до сих пор не признана в полном объёме. Рана остаётся открытой. Её либо игнорируют, либо опасаются — как будто память об умерших может кого-то задеть.

Послевоенный голод — без преувеличений — самая масштабная коллективная трагедия в новейшей истории гагаузов. Но и самая спрятанная.

Историк Константин Курдогло в своей книге «Голод в Гагаузии (1946–1947)» приводит не только оценки потерь — от сотен до более тысячи погибших в каждом селе, — но и описывает то, что куда тяжелее сосчитать: травму, которая прошла через поколения и стала частью гагаузской идентичности. Эту боль до сих пор считают неудобной, слишком «чувствительной» для публичного обсуждения.

Молчание вокруг этой трагедии — из страха, из стыда или из привязанности к идеологии — говорит о нас куда больше, чем хотелось бы.

В том, что Гагаузия стала захваченной автономией, есть и вина Кишинёва. Мы слишком долго делали вид, что это «их проблема», а не наша. Мы молчали, убеждая себя, что нас это не касается.

Касается. Ещё как.

Этот народ — каким бы изолированным он ни казался — наши сограждане. Их нельзя, да и не имеет права никто, бросать в объятия России и бандитов, которые десятилетия держат их в заложниках. Молдова не будет полноценным государством, пока часть её вынуждена дышать через фальшивые маски путинизма.

После поездки в Гагаузскую автономию я ясно понял одну простую вещь: этим людям нужна свобода.
Свобода от Шора.
Свобода от тюремных стен советских мифов.
Свобода от иллюзий, вбитых в головы ядовитой пропагандой, которая уже украла у них прошлое, продолжает красть настоящее — и готова отнять и будущее.

На парламентских выборах 28 сентября в Гагаузии проголосовали 57147 человек. Только 1825 выбрали проевропейский путь. Это немного. Но это и не ничто. Это сигнал: что-то там начинает меняться. Значит, не все сдались. А если хоть один человек хочет выйти из темноты, мы обязаны протянуть ему руку.

У нас есть моральная, историческая и политическая обязанность помочь этим людям вернуться к правде и к достоинству - к свободе знать правду о своей истории.
Это наша общая обязанность, помочь Гагаузии стать настоящей частью общего пространства под названием Республика Молдова.

P.S. Роль Елены Карамит и Екатерина Жекова в принятии решения об учреждении 19 октября как Дня памяти жертв голода среди гагаузского народа — невозможно переоценить. Эти две женщины, оставшиеся одни против всех, сделали то, чего не смогли — или не имели мужество сделать другие. История знает немало случаев, когда достоинство целого народа было спасено горсткой мужественных людей. Их смелость — это дверь в будущее. Будущее, в котором есть правда. Память. И достоинство.

Сегодня, 19 октября, траур разделяют не только гагаузы, но и всё молдавское общество — вспоминая всех жертв голода, породившегося сталинским режимом.

Потому что эта наша общая боль.

Alexandru Tanase