Интересующиеся Приднестровским урегулированием, вероятно, обратили внимание на то, что некоторые политики и политические эксперты в последнее время все чаще говорят о том, что правый берег Республики Молдова должен двигаться в сторону ЕС, не дожидаясь реинтеграции с Левобережьем. Так можно истолковать, в частности, высказывание председателя Еврокомиссии Жозе Мануэля Баррозу во время его визита в Кишинева. С Баррозу согласен Дан Дунгачиу, бывший советник бывшего и. о. президента Молдовы Михая Гимпу, директор Института политических наук и международных отношений Румынской академии наук.

Однако, ни они, ни другие, обращавшиеся к этой проблеме, не поясняют, чем вызвано изменение их прежней позиции, а если и пытаются как-то ее объяснить, то, как правило, указывают пальцем на Москву как на главного виновника в нерешенности до сих пор Приднестровской проблемы.

Здесь я попытаюсь изложить исторические и геополитические факторы, которыми руководствуется Запад (Вашингтон, Брюссель, Бухарест), с одной стороны, и Москва, с другой, чтобы читатель мог представить себе всю сложность самой Приднестровской проблемы и ту пропасть, которая разделяет противоборствующих международных игроков, Кишинева и Тирасполя в их попытках по ее урегулированию.

В основе диаметрально противоположных подходов к территориальной целостности Республики Молдова в ее границах на январь 1990 г. лежит различное толкование Западом и Востоком исторических фактов и процессов, имевших место на ее территории с конца XVIII в. (1791 г.) и с начала XIX в. (1812 г.).

Запад, исключая временные тактические политические заигрывания с Россией при обострении Восточного вопроса (XVIII–XIX вв.), рассматривал Пруто-Днестровского междуречья, как территорию, владение которой Россией, выводило ее на устье Дуная и открывало ей путь на Балканы. Победой над Россией в Крымской войне Запад не только заставил Россию отдать Молдавскому княжеству часть Южной Бессарабии и отодвинуть ее от Дуная, но и позволил ему приступить к созданию союзного ей румынского государства как своего форпоста в геополитическом противостоянии России в юго-восточной Европе. Запад в конце XX – начале XXI вв. стал молчаливо поддерживать взгляд Бухареста на междуречье, как принадлежавшее ему исторически, как заселенное румынами. Поэтому он благосклонно относится к вхождению Молдовы в состав Румынии, если оно произойдет. Для Запада Румыния – это санитарный кордон, который разделяет южных и восточных славян и является препятствием на пути политического продвижении России на Балканы. Для него Республика Молдова, как отдельное государство с российским присутствием в нем – это препятствие на пути к осуществлению его стратегии по геополитическому переформатированию юго-восточной Европы. По отношению к Республике Молдова Запад руководствуется принципом: есть мальчик – есть проблемы, нет мальчика – нет проблем.

Москва исходит из того, что и Левобережье Днестра в 1791 г., и раздробленное до мая 1812 г. на части Пруто-Днестровское междуречье (Буджак, турецкие райи, восточные земли Молдавского княжества) вошли в состав Российской империи в результате ее победоносных войн против Оттоманской Порты. Эти земли стали частью России на основе Ясского и Бухарестского договоров, подписанных между двумя воевавшими между собой государствами (вассальное от Османской империи Молдавское княжество не имело статуса субъекта международного права). Эти договора имели международную силу, заключались по международным правилам того времени, признавались Западом, который – из тактических соображений – вынужден был относиться к Пруто-Днестровью как к территории, не захваченной и не аннексированной Россией, но временно ей принадлежащей.

Россия объединила раздробленное до 1812 г. Пруто-Днестровье в территориально целостную административную единицу Бессарабская область. Она поселила здесь выходцев с Балкан (греков, болгар, гагаузов, албанцев), из Центральной и Западной Европы (немцев, поляков, чехов, швейцрацев). Кроме того, после 1812 г. именно здесь и в прилегающем к междуречью регионе восточнее Днестра сформировалось и возрастало компактное молдавское этническое большинство, которое в августе 1940 г. дало название Молдавской ССР. Россия/СССР сохранили здесь вековые традиции этноязыкового и мультикультурного разнообразия и их мирное сосуществование. А эффективное социально-экономическое развитие Пруто-Днестровского региона в составе России, а затем и СССР определили его экономический, этнический, культурный и политический облик на весь период, предшествовавший 1991 году. В сохранении здесь молдавского этноса и его государственности исключительная роль принадлежит России и СССР. По всей видимости, Западу, естественно, и Бухаресту это не нравится.

Стратегическая задача, стоящая перед Санкт-Петербургом/Москвой с 1812 г. состояла в том, чтобы противостоять западным геополитическим планам, для чего необходимо было сделать границу по Пруту западной границей Российского государства/СССР и одновременно отстаивать свое геополитическое присутствие западнее Прута и на Балканах.

Начиная с Крымской войны 1853–1856 гг., геополитический маятник противостояния между Западом и Россией/СССР постоянно раскачивался то в сторону Запада (Парижский мир 1856 г., 1918 г.), то в сторону Востока (Берлинский мир1878 г., 1940 г., Парижские соглашения 1947 г.). Распад СССР в 1991 г. перевел маятник в западном направлении, и так сильно, что завлек туда и Республику Молдова с Украиной. Но, поскольку это произошло не в результате горячей войны, то у РФ, правопреемницы СССР, сохранились шансы на то, чтобы отстаивать свои интересы в этих странах.

Приднестровье – это геополитический канат, за один конец которого на стыке XX–XXI вв. ухватились известные западные противники России. Та соперничающая сторона, которая выиграет соревнование по перетягиванию, та и будет гарцевать на белом коне. Следовательно, в многовековом противостоянии между Западом и Востоком (Москвой) за обладание Республикой Молдова в ее границах на январь 1990 года не предусмотрен удовлетворительный для обеих сторон результат. Компромисс между ними до сих пор невозможен в принципе. Постоянные геополитические интересы соперников противоположны, и взаимоприемлемые для сторон решения на них не распространяются. Перефразируя У. Черчилля, подчеркнем: у геополитических игроков нет постоянных друзей, у них есть вечные интересы.

Следует признать, что сама Россия сделала Приднестровье – руками Б. Ельцина (Стамбул, 1999 г.) – де-юре и де-факто международной проблемой Ее решение, если и произойдет, то, скорее всего, силой, и не исключено, что на условиях Запада. Что объясняется экономической и политической слабостью РФ в геополитическом противоборстве с Западом. Но слово «компромисс» в переговорном процессе по Приднестровью будет присутствовать постоянно как дипломатическое прикрытие интересов. Нельзя исключать, что оно будет использовано и при возможном достижении соглашения, но им будет подслащена пилюля поражения одной из сторон противостояния. В данном конкретном случае, более слабой.

Вместе с тем давайте на минутку забудем об указанной выше геополитической аксиоме, и поставим вопрос иначе: если допустить, что компромисс по Приднестровью возможен, то на каких условиях?

На европейском пространстве присутствуют три государства, история которых свидетельствует о том, что такой компромисс возможен и реален. Это Швейцария, Финляндия и Австрия. За ними геополитические соперники – не всегда по линии Запад-Восток – признали право на политическую идентичность на основе нейтралитета (по отношению к геополитическим игрокам) и неучастия в их военно-политических блоках. При этом они – составная часть Запада, в текущих международных политических процессах выступают, как правило, на его стороне, но за ними признается право на иную позицию, на ее отстаивание, не подвергаясь за это политическому и иному давлению со стороны сильных мира сего. Последние не покушаются на их государственный суверенитет, более того, оберегают его.

Что нужно сделать, чтобы Республика Молдова пополнила ряды таких благополучных нейтральных европейских государств?

Если говорить о геополитических условиях, то это:

- признание Западом и Востоком ее суверенитета и нейтралитета;

- признание ими границ Республики Молдова на январь 1990 г.;

- уважение ее прав на самостоятельную внешнюю политику, отвечающую интересам полиэтнического народа Молдовы;

- взаимная гарантия суверенитета и нейтралитета Республики Молдова.

Если говорить о внутриполитических условиях, то это:

- признание обоими берегами Днестра исторических и политических реалий, приведших к образованию молдавского государства на территории Пруто-Днестровского междуречья и Левобережья Днестра 2 августа 1940 г.;

- отказ Кишинева и Тирасполя от всех лингвистических, политических и юридических решений, приведших к межнациональному разобщению и территориальному распаду Молдовы по Днестру;

- признание за молдаванами право на этническую, культурную и политическую идентичность. Это означает не только прекращение всякой унионистской деятельности на правом берегу Днестра, но и пересмотр всех тех законодательных актов, которые привели к языковой и культурной дезинтеграции молдавского этноса. Или Кишинев согласится на функционирование молдавского государственного языка на латинице и кириллице? Или Тирасполь согласится отказаться от кириллицы?;

- признание Республики Молдова полиэтническим образованием, способной сформировать единую гражданскую нацию, дорожа языковым и культурным разнообразием составных ее частей, соблюдая европейские и мировые стандарты;

- признание исторически сложившихся демографических, языковых, этнокультурных и социально-экономических специфик формирования регионов Молдовы и включение их в политическом устройстве страны.

Здесь перечислены все те основополагающие критерии, которые скрепили нейтральный и внеблоковый статус Швейцарии, Австрии и Финляндии и который необходим для нейтрального и внеблокового статуса Республики Молдова в ее границах на январь 1990 г.

Что мы имеем на сегодняшний день и от чего международным игрокам, Кишиневу и Тирасполю необходимо отказываться, если они ищут компромисса?

Если говорить о международном аспекте приднестровской проблемы, то можно сказать, что мы слышим с обеих сторон декларирование основополагающих принципов ее решения – территориальная целостность и нейтралитет, – но в них оппоненты вкладывают разное содержание. Россия рассматривает такую целостность Молдовы в единстве с ее нейтральным и внеблоковым статусом и открытости Востоку и Западу (Москва не выступает против интеграции Молдовы в ЕС, но одновременно предлагает ей вхождение в Таможенный Союз). Запад же видит ее реинтегрированной как часть только Запада, и не только в ЕС, но и в НАТО. Например, Брюссель, ничего не обещая Кишиневу относительно принятия в ЕС на ближайшие 20–25 лет, категорически против интеграции Молдовы в Таможенный Союз Россия-Белоруссия-Казахстан. Вашингтон и Брюссель заблокировали подписание в 2003 г. Меморандума Козака только потому, что он не отвечал их интересам. Запад, предложив в свое время первыми план федерализации Молдовы, отказались от него не столько под давлением унионистов Кишинева и Бухареста, что вообще было бы странно, сколько потому, что его не устраивал нейтральный статус реинтегрированной Молдовы и политическое возвращение России на правый берег Днестра. Запад, имея все рычаги управления унионистами Кишинева и Бухареста, ничего не предпринимает, чтобы остановить их реваншизм по отношению к молдавской идентичности и суверенной Республике Молдова. Слабые и непоследовательные попытки Кишинева выйти на двусторонние договоренности с Россией в энергетической сфере Западом блокированы. И так далее и тому подобное.

Необходимо подчеркнуть: противоборствующие в Республике Молдова геополитические игроки находятся в неравном положении. Наступающей стороной являются Вашингтон и Брюссель, а обороняющейся – Москва. Единственный козырь у России не допустить полного своего политического выдавливания из юго-восточной Европы – это Приднестровье. И она уйдет оттуда только в случае собственного распада, на что и рассчитывают в западных столицах, а также унионисты Кишинева и Бухареста. Москва готова пойти на реинтеграцию двух берегов Днестра, но на определенных предварительных условиях, о которых говорилось выше. Запад же считает, что слабая Москва, к тому же испытывающая трансформационные экономические и политические трудности, не имеет права ставить какие-либо условия. Когда он заявляет, что ключ от Приднестровского урегулирования находится в руках Москвы, это означает, что под таким ключом Запад подразумевает добровольный уход России из левобережья Днестра. То есть, сдачу Приднестровья Западу, Кишиневу, Бухаресту. Когда Влад Филат заявляет, что у Приднестровья есть будущее только в составе Республики Молдова, то он говорит полуправду, следовательно, неправду. Правда же состоит в том, что политический суверенитет и нейтралитет молдавского государства может сохраниться только при наличии в ее составе левого берега Днестра. Но такое самостоятельное государство не нужно ни ЕС, ни США. Для них лучше, чтобы оно целиком было аннексировано Румынией, и этим автоматически решить вопрос вхождения поглощенной территории в ЕС и НАТО. Из сказанного следует, что, как и раньше, так и теперь геополитический компромисс между Вашингтоном, Брюсселем, с одной стороны, и Москвой, с другой, отсутствует, а его появление в ближайшей перспективе не просматривается. Внешнеполитический фактор не благоприятствует суверенному молдавскому государству в его границах на январь 1990 г.

Не менее сложен и внутриполитический фактор в достижении компромисса между Кишиневом и Тирасполем. Необходимо учитывать, что наступательной стороной в создании сложностей для взаимоприемлемых договоренностей выступал и выступает Кишинев, под прикрытием Запада и Бухареста. Предпринимаемые попытки представить Кишинев в облике жертвы или поставить его с Тирасполем на одну доску ответственности за то, что произошло в 1989–1992 гг. и продолжается почти четверть века – политически ангажированы, примитивны и алогичны. Тирасполь вынужден принимать ответные меры, то есть, он защищается. На дискриминационное языковое законодательство 1989 г. левый берег Днестра ответил созданием самоуправляющейся свободной экономической зоны. Объявление Кишиневом даты 2 августа 1940 г. юридически не действительной для правого берега Днестра стало отправной точкой в формировании на левом берегу реки самостоятельных структур власти. Военная авантюра Кишинева весной-летом 1992 года убедила Тирасполь в невозможности нахождения Левобережья Днестра в составе унитарной Республики Молдова. Таким образом, ПМР сотворена руками кишиневских румыноунионистов.

Поддержка ПМР со стороны Москвы не является абсолютной, поскольку Тирасполь видит Приднестровье субъектом международного права, в то время как Россия рассматривает его в контексте территориальной целостности и нейтралитета Молдовы, но с особым статусом, подразумевая под ним федерализацию как эффективную модель политического устройства и защищенности республики от реваншистских устремлений Бухареста.

Следовательно, с целью создания условий для компромиссного разговора на тему реинтеграции двух берегов Днестра, необходимо убрать завалы, его блокирующие. И первый ход обязан сделать Кишинев, что создаст условия для ответного хода Тирасполя. Нет необходимости перечислять все то, что власти Кишинева должны отменить или пересмотреть, список получится очень длинным. Укажем только на самые важные деструктивные решения Кишинева, вызвавшие снежный ком межнационального и политического противостояния между двумя берегами Днестра, да и по республике в целом.

Это его отказ провозгласить русский язык вторым государственным языком. Отсюда все началось. Левобережная политическая и культурная элита не видела и не видит себя на политической и культурной сцене даже в своем регионе в условиях функционирования только одного молдавского государственного языка, которого, к тому же, в правобережной Молдове называют не иначе, как румынским языком, что абсолютно неприемлемо для молдаван и немолдаван республики.

Это отказ Кишинева признать образование Молдавской ССР 2 августа 1940 г. законным актом. Поскольку тогда были установлены ее границы, которые и существовали на январь 1990 г., то этот отказ автоматически уничтожил прежние границы республики.

Это проведение Кишиневом антигосударственной внутренней и внешней политики, направленной на создание условий для объединения с Румынией. Достижение стратегической цели такой политики послужит оправданием участию Румынии на стороне фашистской Германии в вероломном нападении на Советский Союз 22 июня 1941 г. и этим будет реабилитирован фашистский преступник И. Антонеску, видевший в границах Румынии не только Бессарабию, не только Приднестровье, но и значительную часть территории Украины до Буга.

Это ведение Кишиневом преступной войны против Приднестровья в марте-июне 1992 г., которая привела к многочисленным жертвам и обусловила вражду и недоверие не только в политической среде Кишинева и Тирасполя, но и на уровне гражданского общества двух берегов Днестра. Кишинев должен принести извинения не только жителям Приднестровья, но и всему народу Молдовы за развязанную им военную авантюру.

Может ли современная власть Кишинева в лице АЕИ-2 признать русский язык вторым государственным языком, пересмотреть свою позицию по отношению к 2 августа 1940 г., отказаться от унионистской политики, признать свои преступления, совершенные весной-летом 1992 г. и принести извинения? Если этого не сделал В. Воронин, которого я все же отношу к когорте политиков-государственников Молдовы, то нынешние правители и подавно этого не сделают, более того, будут этому всячески противиться.

Но если всего этого не сделать, то о каком доверии между двумя берегами Днестра можно говорить? Следовательно, возобновленный, как в двустороннем, так и в пятистороннем форматах переговорный процесс с целью якобы восстановления доверия между политиками и гражданами левого и правого берегов, на самом деле таковым не является. Политики и дипломаты Кишинева и Тирасполя, как и Запада и Востока, заявляя о таком характере возобновленных переговоров по Приднестровскому урегулированию в формате 1+1 и 5+2, закрывают глаза на историю конфликта, включая и его военную фазу. В частности, они игнорируют накопившиеся за четверть века на двух берегах Днестра проблемы в гуманитарной сфере. Четверть века развивавшиеся в противоположных культурных и геополитических координатах, они не могут быть соединены в рамках одной государственной системы до тех пор, пока Кишинев не вычистить свои авгиевы конюшни. Если он этого не сделает как необходимое условие в достижении компромисса между Кишиневом, Брюсселем и Вашингтоном, с одной стороны, Тирасполем и Москвой, с другой стороны, то в сухом остатке мы получим не взаимовыгодное решение проблемы, а проигрыш одной из сторон. В третью корзину переговорного процесса Кишинев не сможет (Е. Карпов прав!) внести конструктивную повестку, пока не освободится от указанных завалов. Он будет делать вид, что таких завалов не существует, но я хотел бы спросить международных игроков, как они собираются реинтегрировать оба берега Днестра, если на них один и тот же язык функционирует под разной графикой и под разными названиями? Если в Тирасполе признаны три государственных языка, а Кишинев зациклился на одном, названном им румынским языком? Если Левобережье доверяет только Москве, спасшая его в 1992 г., а Кишинев враждебно относится к ней по причине того, что она препятствует объединению Молдовы в ее границах на январь 1990 г. с Румынией? Если правый берег Днестра де-факто интегрируется в румынское культурное, политическое и финансово-экономическое пространство, а Левобережье ищет для себя спасение на Восток? Разве можно говорить о доверии между Кишиневом и Тирасполем, не решая эти проблемы? Кто кого хочет обхитрить?

Но, если опять же на минуту допустить, что лидеры АЕИ-2 или те силы, которые со временем придут им на смену, пойдут на предлагаемые и абсолютно необходимые политические шаги, то, что следует ожидать от Тирасполя в качестве ответного компромиссного шага?

Прежде всего, отказ от де-факто политического суверенитета ПМР и согласие вернуться в границы МССР от 2 августа 1940 г. При этом, чтобы раз и навсегда отбить охоту кому-либо посягать на политический суверенитет реинтегрированной Республики Молдова Тирасполь имеет право настаивать на изменение унитарной модели государственного устройства страны.

Это согласие Тирасполя вместе с Кишиневом разработать Конституцию реинтегрированной Молдовы, в которой сохранится статья о нейтральном статусе государства, что предполагает ее не вхождение в политические, экономические и военно-стратегические союзы и блоки ни на Востоке, ни на Западе (НАТО, ЕС, ТС, ЕВРАЗЕС). Ее внешняя политика должна быть равноудалена от Запада и Востока, но и равноприближена к ним по вопросам экономики, финансов, торговли, культуры, спорта, свободы передвижения людей.

Возможны ли такие взаимовыгодные компромиссные шаги со стороны Кишинева и Тирасполя? Нет, невозможны! По крайней мере, их сейчас не видно. Почему?

Ответ на этот вопрос заключен в ответе на другой вопрос: кто играет главную роль в Приднестровском урегулировании, внешние или внутренние силы? Ответ очевиден: монопольное первенство принадлежит внешним игрокам. Отказ от подписания Меморандума Козака был следствием мощного давления со стороны Запада на Кишинев. Если бы Меморандум был подкорректирован В. Ворониным и В. Путиным (это было в их силах), учитывая позицию Запада по военной составляющей переговорного процесса, он мог быть подписан, и он отвечал бы интересам Республики Молдова в границах января 1990 года и ее полиэтнического народа. Провал с подписанием Меморандума – это победа одного геополитического игрока над другим и удар по надеждам народа Молдовы на обретение его государству политической стабильности и безопасности. Проигравшая тогда Москва, как бы она ни была слаба, получила право на ответный ход. Она будет противиться любому западному проекту решения Приднестровской проблемы, если в нем заложены процессы, пусть и не видимые не вооруженным глазом, не отвечающие как ее, так и левобережью Днестра интересам и приводящие к утрате объединенной Молдовой нейтрального статуса и политического суверенитета. Это – не ключ в руках Москвы от решения Приднестровской проблемы, а всего на всего отказ Кремля принять навязываемые ему западные условия капитуляции. Такая позиция Востока объективно отвечает стратегическим интересам Республики Молдова в ее границах на январь 1990 года.

Цели Запада на переговорах по Приднестровью. До сегодняшнего дня геополитические игроки Запада и Востока решали в Молдове свои задачи, но никак не саму проблему объединения двух берегов Днестра. И если, как было сказано, позиция России, повторимся, слабой стороны в геополитическом споре с Западом, не противоречит интересам суверенной и нейтральной Молдовы, то ЕС и США преследуют прямо противоположные цели. Фактор сохранения молдавского государства в юго-восточной Европе присутствовал в политике Запада лишь тогда, когда он выдвигал идею устройства Молдовы на федеративных принципах (2002 г.) и когда он признавал интегрирующую роль русского языка в объединении двух берегов Днестра и установлении на них межнационального согласия (1993 г.). Отказ Вашингтона и Брюсселя от них означал игнорирование ими интересов народа на левом и правом берегах Днестра, и продолжение ими политики выдавливания России из Республики Молдова. Ведь как смотрит Запад на проблему Приднестровского урегулирования? Его стратегия выглядит следующим образом:

Первое. Вывод российских войск и вооружений из Приднестровья.

Второе. Замену миротворцев России на Днестре на международную гражданскую миссию под международным мандатом, в которую Западу будет отведена главенствующая роль.

Третье. Односторонняя поддержка Кишинева в его давлении на Тирасполь (EUBAN, запрещение въезда в страны Запада приднестровским деятелям, выступающим против возвращения левобережья Днестра в состав унитарной Молдовы, политическая поддержка функционирования на территории ПМР румынских школ, поддержка позиции Кишинева в вопросе урегулирования Приднестровского конфликта).

Четвертое. Понимание им «территориальной целостности» Республики Молдова в кишиневской упаковке: унитарное устройство с встроенными в нем административными единицами Приднестровье и Гагаузия, не нарушающие унитарный характер Молдовы, а потому и не являющиеся препятствием на пути ее объединению с Румынией.

Тактика Запада включает такие шаги: установление в его понимании мер доверия (?!) между двумя берегами Днестра, предложение о включении северных районов Приднестровья в состав приграничного экономического региона трех стран (Румынии, Украины и Молдовы), инициирование общих инфраструктурных проектов для двух берегов Днестра, финансируемых Западом. Против них трудно что-то возразить, они привлекательны для Тирасполя, переживающего кризис. Но в итоге приводят его в унионистский и унитарный кишиневский капкан. И, естественно, к уходу России из Приднестровья. И, конечно же, к объединению реинтегрированной Молдовы с Румынией, посредством которого она становится членом ЕС, минуя установленную процедуру вхождения в него. Как составная часть Румынии, ее территория становится частью территорий стран НАТО. Геополитическая игра против России будет победоносно завершена. И не так важно для Запада, что выиграет от этого в этническом, политическом и культурном плане полиэтнический народ на двух берегах Днестра. Оказаться ему не по своей воле в составе Румынии еще не означает, что он получит социально-экономический уровень жизни Запада.

Следует ли Кишиневу и Тирасполю продолжать переговоры без посредников и в формате 5+2? Несмотря на все вышесказанное, переговоры необходимо продолжать. Хотя бы для того, чтобы не заговорили пушки. Но не только поэтому.

Прежде всего, необходимо создать хоть какие-то условия жизни для граждан двух берегов Днестра. Они то чем виноваты перед политиками Запада и Востока, Кишинева и Тирасполя?

Кроме того, если сегодня нет никаких шансов, что Запад и Восток найдут формулу устраивающего их компромисса в приднестровском урегулировании, то это не значит, что такой шанс не может не появиться завтра. Все течет и все меняется, пути господни неисповедимы.

Нельзя исключать и того, что со временем к власти в Кишиневе придут политики, которые начнут мыслить по-современному и поймут, что границы молдавского государства на январь 1990 г. очень взаимоувязаны с границами между Молдовой и Украиной, Украиной и Румынией, Румынией и Венгрией, Румынией и Болгарией. Лучше ее не трогать, чтобы не накликать беду на свою неразумную голову.

Наконец, продолжение переговорного процесса имеет и тот позитив, что когда все его участники поймут, что их «бескорыстные» планы объединения двух берегов Днестра не дали искомого результата, тогда их может осенить мысль пустить оба его берега в независимое друг от друга плавание. Хотя и сейчас можно с большой долей уверенности предсказать, каковы будут последствия этого самостоятельного их плавания, тем не менее, есть убежденность в том, что оно будет происходить мирным путем. В чем будут заинтересованы и Запад, и Восток.

Но нужно понимать, что такой развод поставит крест на этническую, культурную и политическую идентичность молдавского народа. Таковы будут итоги 200-летнего пребывания России в этой географической точке юго-восточной Европы, последствия распада СССР четверьтвековой давности, многовековых геополитических сражений между Западом и Востоком за победу в Восточном вопросе.

Украинское председательство в ОБСЕ в 2013 г. Киев хочет быть успешным и эффективным в своем председательстве в ОБСЕ. Но это не значит, что он не должен быть реалистичным и прагматичным, исходя из своего веса в международных делах.

Украина не стала геополитическим игроком, а должна была бы им быть, хотя бы из-за этнотерриториальных проблем по всему периметру своих западных границ. Киев особенно уязвим в своих отношениях с Бухарестом по Северной Буковине и Подунавью.

Его председательство в ОБСЕ проходит в условиях, когда Украина является объектом, а не субъектом международного права. Ее инициативы по Приднестровью потерпят полный крах, если она попытается играть самостоятельную роль в урегулировании отношений между Кишиневом и Тирасполем, не учитывающую позицию геополитических игроков. Если Киев будет учитывать интересы только Запада или только Москвы, его также ждет неудача. Между прочим, выбор Львова в качестве переговорной площадки по Приднестровскому урегулированию как раз и вписывается в тактику игры Банковой с одним геополитическим игроком против другого. Кстати на это обратили внимание, прежде всего, украинские эксперты. По мнению некоторых из них, Львов – неудачное начало украинского председательства в ОБСЕ.

Но может быть это председательство следует рассматривать в контексте утверждения Украиной себя субъектом международного права? Если это так, тогда надо бы иметь четко разработанную соответствующую концепцию политики и дипломатии.

Какой краеугольный камень надо бы положить в фундамент такой концепции? Единственный: национальные интересы и национальная безопасность Украины, включая неприкосновенность ее государственных границ по всему периметру. Только в этом случае у нее будет собственная политика в Приднестровском вопросе. Не подыгрывать геополитическим игрокам, не пасовать перед многочисленными претендентами на украинские земли и не утихомиривать их своими земельными или водными подачками, не искать защиты от этих притязаний ни на Западе, ни на Востоке, а исходить лишь из собственных государственных интересов. А эти интересы могут не совпадать с интересами Брюсселя и Вашингтона, как и с интересами Москвы. Но они требуют от Киева проведения очень тонкой дипломатической игры и с Западом, и с Востоком, и с сопредельными государствами.

В чем состоят национальные интересы Украины в контексте ее роли в Приднестровском урегулировании? Им отвечает сохранение молдавской государственности в его границах на январь 1990 г. Для Киева не так важна модель политического устройства Республики Молдова в указанных границах, его эта проблема не должна беспокоить, экстраполируя ее на себя. Пусть ею занимаются противоборствующие геополитические стороны, им предоставляется право поиска компромисса. Киев должен согласиться с ним.

Интересам Украины отвечает признание ею молдавской этнической идентичности и как государствообразующей нации в Республике Молдова, и как этнического, языкового и этнокультурного меньшинства на Украине.

Эти ее интересы должны подпитываться украинским этническим и этнокультурным присутствием на обоих берегах Днестра Республики Молдова.

Национальные интересы Украины в Республике Молдова диктуют ей необходимость равноправного отношения Киева и к Кишиневу, и к Тирасполю. Если этого равноправия нет, тогда это означает, что Киев имеет ошибочное представление о природе политического кризиса между двумя берегами Днестра.

Национальным интересам Украины отвечает также и особое ее видение Приднестровского урегулирования, не совпадающее ни с видением Запада, ни с позицией Москвы. В этом и будет выражаться ее субъектное участие в разрешении данного замороженного конфликта. Однако, поскольку у Киева не было такого видения до его председательства в ОБСЕ, то лучше его обнародование оставить на потом. Иными словами, Киеву не следует пытаться вносить что-то в третью корзину переговорного процесса. Он сделает очень многое, если ему удастся развязать некоторые проблемы социально-экономического характера между двумя берегами Днестра уже внесенные в первые две переговорные корзины. Не стоит переоценивать свои силы и возможности.