Перед новой администрацией Белого дома в ближайшей перспективе стоит задача получить устойчивое большинство в обеих палатах Конгресса на промежуточных выборах 2027 года. Остальные задачи подчинены этой, главной – как обычно, внутренняя политика играет в США ведущую роль. Для её решения Трамп должен показать избирателям способность своей администрации делать то, с чем не могла справиться администрация Байдена, в том числе и во внешней политике. Первоочередных внешнеполитических задач для США сейчас видно три:

– Высвободить максимум сил для сдерживания Китая. Это должно снизить риск того, что Пекин решит прибегнуть к военной силе для захвата Тайваня;

– Изолировать Китай от России, насколько это вообще возможно;

– Укрепить НАТО, заставив союзников по Альянсу увеличить свой вклад в общую безопасность, и одновременно усилив внутри НАТО позиции США.

Украина в списке первоочередных задач предсказуемо отсутствует. Но она есть в списке задач второй очереди, направленных на решение главных. В рамках задач второй очереди Трампу нужно, оставаясь на приемлемом уровне затрат, добиться перемирия в Украине на условиях, которые продемонстрировали бы Брюсселю и Москве способность США существенно влиять на планы Кремля. Кроме того, Трамп хочет доказать членам ЕС свои возможности модифицировать результаты европейских выборов. Причём, не только доказать, но и ослабить, в ряде случаев, позиции европейских политиков, выстроивших слишком тесные и устойчивые связи с Демократической партией.

В рамках этих задач команда Трампа уже осуществляет и будет наращивать вмешательство в выборы в странах ЕС, оказывать поддержку партиям, выступающим за прагматичную договорённость с Путиным. А для того, чтобы установить пределы прагматичных уступок на приемлемом уровне, Трамп должен убедить Путина в наличии потенциала по урезанию российских амбиций. Поведение самого Трампа и его представителей на переговорах с Украиной и на Мюнхенской конференции полностью укладывается в эту схему.

Страны Европы, члены ЕС и НАТО, находясь рядом с агрессивной Россией, с полным на то основанием добиваются для Путина максимально невыгодного для него мира. Европе нужна ослабленная Россия и повод для выборочного сохранения санкций – но, и это очень важно понимать, ей не нужен распад РФ по образцу распада СССР. При этом, Европа хочет минимизировать свои военные затраты и сохранить максимальную свободу маневра относительно США, что вступает в противоречие с планами Трампа.

И США и европейские члены НАТО/ члены ЕС в равной степени хотят сэкономить на поддержке Украины. Но, поскольку война происходит в Европе, Трамп располагает лучшими позициями для давления на Брюссель, чем тот – на Вашингтон. Одновременно с этим в Евросоюзе боятся полной зависимости от США, и видят необходимость укреплять собственные армии и ВПК.

Но, во-первых, они всё равно будут экономить, перебрасывая расходы друг на друга.

Во-вторых, на такое укрепление требуется время.

Наконец, в-третьих, европейская демократия, как и западная демократия в целом, переживает тяжелый кризис, вызванный кратно возросшими возможностями манипулирования медиа. Это фрагментирует позиции членов ЕС/НАТО, часть из которых готова пойти на более широкие компромиссы с Путиным, а часть предпочла бы такие компромиссы, напротив, минимизировать.

Британия в этом раскладе занимает отдельную позицию. Ей совершенно не нужно ползучее поглощение ЕС Москвой, не столько военным, сколько гибридным, коррупционно-экономическим путём.

Лучшей страховкой от такого поглощения может стать холодный мир, с замороженным конфликтом, сохранением оккупации части украинских территорий и сохранением на этом основании части санкций, закрепляющих за Россией роль сырьевого придатка. Для большей надежности – и с линией разделения, на которой стоят европейские миротворцы.

Но такая архитектура холодного мира не обеспечивает достаточного влияния США, и те хотят привязать Украину к себе, заключив (вероятно) договор “инвестиции и совместная эксплуатация украинских месторождений в обмен на оружие и экономическую помощь”.

Идея рабочая, но в ней есть ряд нюансов. Заметная часть месторождений, интересующих США, находится на оккупированной Россией территории. Ещё хуже то, что на них уже нацелились китайские компании, а это идёт вразрез с планами США по изоляции, насколько возможно, России от Китая. Есть, впрочем, и хорошая новость – большая часть этих месторождений находится не так глубоко в российском тылу, чтобы линию разделения нельзя было, при сильном желании, немного подвинуть. Двигать её можно либо военным путём, либо на переговорах. И даже не обязательно с отступлением России и передачей этих территорий Украине.

Вполне возможен и трехсторонний, договорной вариант особых экономических зон, которые будут контролировать ЧВК американских добывающих компаний. Такой вариант приемлемо продать и российской и украинской условно умеренной аудитории.

Наконец, в этой схеме есть интересы Путина. Путин сильно просчитался: он рассчитывал на блицкриг, а встрял в многолетний конфликт, которому не видно конца, и который надорвал Россию, и в военном, и в экономическом плане, а скоро начнёт надрывать и в плане социальном.

Перед Путиным стоят сейчас три задачи.

Первая – вернуть себе позиции европейской газовой и нефтяной колонки, хотя бы частично.

Вторая – укрепить роль посредника между Западом и некоторыми странами периферии – причём здесь Россия неизбежно вступит в конкуренцию с Китаем.

И, наконец, третья, но по важности (и сложности) едва ли не первая: опереться на “глубинный народ”, частью которого является и сам Путин, и его непосредственное окружение, продав ему итоги провальной войны за возрождённое имперское величие.

В принципе, выговорив себе удобное место за спиной Трампа, и воспользовавшись американо-европейскими и американо-китайскими противоречиями, Путин может совершить удачный для себя маневр в треугольнике США-ЕС-Россия, решив эти задачи и минимизировать ущерб от санкций и де-факто проигранной войны. Война же им, несомненно, проиграна, вне зависимости от территориальных потерь Украины.

Потому, что, во-первых, России ещё нужно удержать эти территории в перспективе не одного только срока Трампа, а хотя бы 20-30 лет. Очевидно, что они продолжат подвергаться атакам, как ответным, так и сдерживающим хозяйственную деятельность, миграцию и милитаризацию.

А во-вторых, Украина и Польша, страны Балтии, часть скандинавских государств и ряд других стран неизбежно образуют собственный “альянс в альянсе”, заведомо враждебный России. В таком, внутреннем относительно НАТО альянсе, членство или не-членство Украины в собственно НАТО уже не будет иметь решающего значения. При этом с Востока Путин будет постоянно ощущать ласковое дыхание кредитора и контролёра, Китая, над практически безлюдным и разорённым Зауральем.

Будем говорить прямо – мнение Украины в данной ситуации никого не интересует. Тем не менее, маневрируя внутри всё тех же противоречий между интересами США, Великобритании и наиболее негативно настроенных к России стран ЕС и НАТО, Украина может продавливать свои интересы.

Главным же интересом Украины сейчас является перемирие, без признания потери территорий и подписания мира. Фактически это “квазикорейский вариант” с поправкой на сегодняшние европейские реалии. Украине нужно провести выборы, радикально улучшить ситуацию с доверием общества к власти, укрепить ВПК и армию, и восстановить экономику в целом.

Как видим, конфигурация будущего мира содержит множество степеней свободы. Впрочем, суммируя сказанное, можно утверждать, что, скорее всего всё придёт к линии разделения более или менее совпадающей с существующей линией фронта. При необходимости несколько отрихтованной в течение нынешнего года, путём предоставления Украине чего-нибудь особенного в плане вооружений, и в достаточных количествах. Томагавки? Вполне возможно. Радикальное усиление авиационной составляющей с привлечением западных пилотов, получивших по указу президента украинское гражданство? Запросто. И так далее, тут всё зависит от того, насколько важна будет такая рихтовка для основных игроков, в лице США и ядра ЕС плюс Великобритания, чтобы оправдать затраты.

Может ли быть устойчив такой мир? Может, отчего же нет. В принципе, он вполне может продержаться 20-30 лет, а что будет дальше сегодня прогнозировать сложно. Человечество радикально меняется буквально на глазах. Не исключено, что сегодняшние территориальные споры через 20-30 лет вообще будут лишены смысла. Или, напротив, резко обострятся…