Вечером 24 февраля 2022 года Чернобыльская зона отчуждения и все объекты Чернобыльской атомной электростанции были захвачены российскими военными. Все сотрудники станции оказались в статусе заложников и находятся в таком состоянии уже четырнадцатый день. Им якобы предоставляют сухие пайки для питания, однако они находятся под психологическим давлением и не сменяются своими коллегами, что противоречит правилам эксплуатации такого объекта.

Передвигаясь по зоне отчуждения российские танки и техника расшевелили верхний слой почвы, что привело к повышению уровня радиации вокруг. Нужно понимать, что военные также испытывают значительное облучение в зоне отчуждения.

03 марта 2022 Украина обратилась к МАГАТЭ, в связи с захватом российскими военными Чернобыльской АЭС, с просьбой предпринять действия для «немедленного прекращения огня и недопущения приближения оккупационных войск на расстояние ближе 30 км от АЭС. А также для запуска штаба при Центре по инцидентам и аварийным ситуациям (ЦИАС МАГАТЭ) для координации действий по предотвращению реализации актов ядерного терроризма на ЧАЭС и гуманной психологической помощи ее персоналу.

Военными были захвачены хранилища отработанного ядерного топлива – ХОЯТ-1, ХОЯТ-2; новый купол безопасности объекта «Укрытие»; блоки №№ 1, 2, 3 ЧАЭС, находящиеся на этапе снятия с эксплуатации.

09 марта 2022 года произошло обесточивание Чернобыльской АЭС и зоны отчуждения, где находится 20 тысяч отработанных топливных сборок, требующих постоянного охлаждения. Также без электроснабжения не работает система вентиляции, что приводит к значительному облучению персонала и отказ систем пожаротушения. Если не будет охлаждения, возрастет температура, возникнет парение и выход радиоактивных веществ, которые ветром могут быть перенесены в Беларусь, Россию, Европейский Союз.

Захват такого объекта является грубым нарушением п. 1 ст. 56 Дополнительного протокола (I) к Женевским конвенциям 1949 г., предусматривающему: «Установки и сооружения, повышенной опасности, а именно плотины, дамбы и атомные электростанции, не должны становиться объектом нападения даже в тех случаях, когда таковые являются военными объектами, если такое нападение может повлечь за собой высвобождение опасных сил и последующие тяжкие потери среди гражданского населения».

Действия государства-агрессора порождают ряд непростых вопросов с точки зрения международного ядерного права. Это, например, вопрос ответственности за оперативное уведомление в случае ядерной аварии (статья 2 Конвенции об оперативном уведомлении о ядерной аварии 1986 г.). Хотя Украина как государство временно потеряла контроль над ядерным объектом, на станции продолжает работать украинский персонал. Вместе с тем, как указано выше, персонал находится под контролем оккупационных сил с явной угрозой для его жизни и здоровья, поэтому государство может потерять возможность получать надежную информацию о состоянии объекта.

Российская Федерация вместе с тем имеет уже достаточно устоявшуюся «традицию» грубого нарушения Конвенции об оперативном извещении, что подтверждается поведением государства-агрессора на фоне выбросов рутения-106, зафиксированных в октябре 2017 года и инцидента в Нёноксе в августе 2019. и беспрецедентное пренебрежение к международному праву как таковому, продемонстрированному Россией за две последние недели, такие действия требуют фиксации и надлежащего реагирования со стороны международного сообщества и международных организаций.