Что меняется потом - собственно ничего, новые люди - новый виток коррупции. Так было в 2009 г. после апрельских событий, когда под этим лозунгом были вандализированы основные институты власти. В результате страна получила самое коррумпированное поколение политиков, чиновников и т.д. Ничего не поменялось и после Декларации о захваченном государстве от 08.06.2019 года. Вся борьба с коррупцией сводится к популистским декларациям и используется в качестве красивой обвертки для борьбы с политическими оппонентами и неугодными. Почему так происходит и что надо делать, чтобы борьба с коррупцией стала повседневной заботой власти, общества. Выскажу свое видение решения этой задачи с учетом моего профессионального и политического опыта. Не претендую на исключительность, просто мнение, которое может быть взято во внимание при разработке и реализации политик, конкретных действий.

В начале о некоторых базовых вещах, без которых борьба с коррупцией носит просто декларативный характер.

1. Борьба с коррупцией не может быть монополией какой-то политической силы или политического лидера. Эта задача всего политического класса, всех институтов власти, всего общества. По этому вопросу между политическими силами, независимо от того находятся они у власти или в оппозиции, должен быть достигнут некий консенсус и борьба с коррупцией должна стать приоритетом для любой власти. Это некие стандарты жизни и управления государством.

2. Надо понимать, что этот процесс может иметь успех только одновременно с социально-экономическим развитием страны, ростом экономики и связанные с этим ростом заработных плат, решением проблем занятости населения и т.д. Без этого борьба с коррупцией обречена на провал.

3. Борьба с коррупцией не может быть «компанейщиной», а должна стать задачей всех органов власти центрального, местного, отраслевого уровня с учетом текущей, среднесрочной и долгосрочной ситуации, охватить все сферы общественной жизни.

4. Борьба с коррупцией невозможна без активного участия общества. Отношение общества к коррупции следует рассматривать через два аспекта. 1) Именно общество является средой, которая подпитывает коррупцию, иногда пусть даже вынуждено. Так уж устроены мы, что зачастую предпочитаем «решить вопросы», нежели пройти и соблюсти все процедуры и добиться законного решения. По ментальности мы ни немцы, ни голландцы и никогда не сообщим органам, что с нас за услугу или за какое - то нарушение что-то требуют. Поэтому хотим мы или нет, но именно общество должно не принимать акты коррупции и одновременно стать поставщиком информации о коррупции. 2) Только сотрудничество с обществом позволит установить основные риски и проблемы коррупционного характера во всех сферах жизни и исходя из этого должны быть выработаны рекомендации для всех институтов власти. Для мониторинга этого процесса можно было бы создать некую Общественную палату со своим секретариатом, которая бы собирала информацию о фактах и рисках коррупционного характера, предоставляла бы эту информацию власти и следила бы за ее реализацией. Теоретически эту функцию мог бы выполнять Центр по борьбе с коррупцией. Но с учетом политизации этой структуры, выполнение этой задачи представляется проблематичной.

И еще один важный момент. Почему- то общество, политический класс всю борьбу с коррупцией сводят к мерам уголовного преследования. Они, конечно, должны присутствовать, но носить крайний, исключительный характер. Политика государства, деятельность институтов власти должны быть направлены прежде всего на предупреждение и профилактику этого феномена, неприятие обществом актов коррупции. Что касается уголовного преследования, то эта процедура хотя и важна и должна применяться, на практике не очень эффективна. Это прежде всего связано с продолжительностью и бюрократичностью уголовного процесса, который, как правило, длится долгие годы и к моменту его завершения теряет всякий смысл. Специфика этих преступлений отличается и тем, что лица вовлеченные в акты коррупции, путем использования различных законных инструментов, могут затянуть уголовные процессы без конца. Но это уже вопросы уголовной политики государства и применения уголовного права.

Многие читатели наверняка задаются вопросом, а что мол ты сделал, ведь советчиков у нас всегда много. О том, что было сделано в период моего мандата на посту Генерального прокурора и хочу остановиться ниже. Скажу сразу это труд всего коллектива прокуратуры. Все эти процессы проходили после долгого периода захваченного государства, и многие вещи стали настоящей ломкой системы, стереотипов, людей.

Не буду останавливаться на организационных вопросах: разработка, утверждение и реализация стратегий, регламентов, инструкций, приказов, хотя они тоже важны и большинство документов было премьерой для прокуратуры. С самого начала определились, что ответственным за состояние коррупции являются руководители подразделений Генеральной прокуратуры, специализированных и территориальных прокуратур. Принимая во внимание, что коррупция присутствует там, где есть материальные и финансовые интересы определили основные риски, связанные с повседневной деятельностью прокуратуры с учетом наших функциональных обязанностей. На нескольких из них остановлюсь по подробнее.

1. С самого начала работы было установлено, что органы уголовного преследования, прокуратура парализовали деятельность десятков экономических агентов. Только в сфере сбора орехов была приостановлена деятельность 35 предприятий, эта сфера бизнеса была практически уничтожена. В короткое время были аннулированы все аресты счетов, отменены другие решения, связанные с ограничением деятельности предприятий. Было принято принципиальное решение - не вмешиваться в деятельность экономических агентов, прекратить практику возбуждения уголовных дел, проведения обысков, других следственных действий в отношении предприятий. Результат—в период моего мандата не была приостановлена деятельность ни одного экономического агента.

2. Задержания и аресты бизнесменов. В предыдущие годы только 3 прокуратуры: Антикоррупции, По борьбе о организованной преступностью и мун. Кишинэу задерживали до 1 тысячи человек в год, большинство из которых бизнесмены. Значительная их часть впоследствии подвергались аресту. Об этом феномене знала вся страна и люди бизнеса каждое утро просыпались в страхе и вопросом—кого арестовали сегодня. Мы прекратили эту практику и за период деятельности нашей команды не был задержан ни один бизнесмен за экономические преступления. Как следствие и это могут подтвердить специалисты, в 2020 году, несмотря на экономический спад, связанные прежде всего с пандемией и засухой, поступления в бюджет страны по налогам и платежам увеличились. И это было во многом связано с либерализацией уголовной политики в отношении бизнеса.

3. Не секрет, что прокуратура, другие органы уголовного преследования были активно вовлечены в разрешение финансовых споров между экономическими агентами и физическими лицами. На поток была поставлена практика возбуждения уголовных дел за мошенничество. За невыполнение долговых обязательств арестовывали счета предприятий, забирали бизнесы, преследовались и арестовывались физические лица и их имущество. В моей почте каждый день находил десятки жалоб на действия прокуроров, офицеров уголовного преследования о том, что они вмешиваются в разрешение гражданских споров. Сотни наших граждан, руководителей предприятий за неисполнение долговых обязательств были направлены в суд и осуждены к длительным срокам отбывания наказания. По информации руководства прокуратуры мун. Кишинэу на начало 2021 г. в суде с. Буюкань находилось на рассмотрении 250 уголовных дел за мошенничество, 240 из которых носили гражданско-правовой характер. Нам удалось эту порочную практику переломить, хотя и прокуроры, и офицеры уголовного преследования с трудом отказывались от этих схем, пытаясь действия должников квалифицировать по другим статьям Уголовного кодекса. Количество уголовных дел по мошенничеству уменьшилось в разы.

Знаю, что бизнес позитивно оценил действия и решения прокуратуры, хотя были и те, кому не понравилась отмена практики решения финансовых споров.

Были выявлены и другие риски коррупционного характера: расследование и рассмотрение в судах уголовных дел, связанных с вождением автомобиля в нетрезвом состоянии, торговля людьми и т.д. По всем установленным рискам принимались меры процессуального и организационного характера, дела по этим категориям преступлений брались на особый учет в Генеральной прокуратуре, по ним делались обобщения и давались указания, обязательные для всех органов уголовного преследования. В результате этих мероприятий уровень коррупции в органах прокуратуры, да и всей правоохранительной системе снизился в разы. И это могут подтвердить и бизнесмены, и адвокаты, и другие лица, которые пересекаются с деятельностью прокуроров.

Другой сегмент - кадровая политика. Не секрет, что большинство прокуроров-шефов территориальных прокуратур находились на должностях руководителей 20 и более лет. Ротация прокуроров-шефов привела к тому, что одна и та же группа людей возглавляла прокуратуры практически бессменно, ограничивая продвижение прокуроров более молодого поколения. К тому же некоторые прокуроры-шефы назначались по политическим и другим критериям, ничего общего не имеющих с заслугами кандидатов. Проблема еще и в том, что в большинстве прокуратур многие прокуроры являются родственниками и во всем друг друга поддерживают.

Вот в таких условиях, совместно с Высшим Советом прокуроров, удалось сформировать новую кадровую политику, основанную исключительно на заслугах прокуроров. Таким образом, не умоляя заслуг бывших прокуроров-руководителей были заменены 39 из 50 прокуроров-шефов территориальных и специализированных прокуратур.

Практически все назначенцы ранее не занимали должности руководителей. Бывшим прокурорам-руководителям было предложено перейти в аппарат Генеральной прокуратуры или занять свободные вакансии. При этом все новые назначенцы пришли на руководящие должности из других районов с тем, чтобы исключить их связи с местными элитами. Еще раз подчеркиваю, что ни один из новых прокуроров-руководителей не был назначен по протекции, а только исходя из заслуг кандидатов и желания их служить стране и закону. Часто слышал от своих коллег, что следует продвигать своих и преданных прокуроров.

Но я придерживался других принципов - мне не нужны свои люди, нужны прокуроры, преданные стране и закону. Такие же кардинальные изменения происходили и на втором уровне (заместители прокуроров) и критерии их оценки и продвижения были такими же, как и для прокуроров-шефов.

Возможно, наш опыт борьбы с коррупцией для некоторых покажется не актуальным, кто-то в этом найдет рациональное зерно. В любом случае проблемы коррупции остаются и их надо решать и на институциональном, и на государственном уровне.

И последнее. Еще полгода назад прокуратура вышла с целым пакетом предложений по изменению законодательства, направленного на борьбу с коррупцией. Пакет из 10 конкретных предложений был направлен во все основные институты власти страны. Предложения, которые подготовила прокуратура, были выработаны исходя из практики деятельности органов уголовного преследования и юстиции. Возможно, нынешнюю власть обеспокоило предложение о внесении уголовной ответственности за принятие коллегиальных решений, причинившие ущерб государственным интересам.

Именно так принимались решения по концессии аэропорта, краже млрд, отчуждению за бесценок государственной и муниципальной собственности, многие другие аферы. Но похоже в реальности борьба с коррупцией никого не интересует и этот феномен и дальше будет использоваться политиками для продвижения политических и популистских месседжей".