Буквально на днях в интернете наткнулся на статеечку о нашей школе (поселок Оловянная Забайкальского края) – там упоминалась и моя фамилия в числе известных ее питомцев. Так, оказывается, с войны не вернулось 49 ее выпускников. Школа-то небольшая, то есть почти все парни-старшеклассники моего времени остались там, на месте сражений. И всех их, так или иначе, я знал…

Как-то Василий Андреевич Толоченко, вместе с которым я работал на киностудии «Молдова-фильм», рассказал мне об одном небольшом, но досадном огорчении, тревожащим его уже не одно десятилетие. Перед Курской битвой, он, будучи рядовым солдатом разведроты, написал письмо родителям, в то время находившимся на оккупированной врагом территории, и попросил хозяина хаты, где располагался, отправить его сразу, как освободят Молдавию. Дело в том, что когда началась война, Толоченко был не дома, а левом берегу Днестра, учась в ФЗО, и вскоре был призван в армию; так и не попрощался с родителями. Теперь, зная, что впереди страшные бои, написал родителям о том, что если погибнет, то где следует искать его останки. Сообщил им номер своей полевой почты и название части. Хозяину, у которого располагались разведчики, надо было после войны только опустить солдатский треугольник в почтовый ящик. Но письмо так и не дошло… «Вот фамилию этого мужика не могу вспомнить. Какая-то оружейная фамилия. Ситуация, словно в чеховском рассказе «Лошадиная фамилия». То ли Винтовкин, то ли Гранатов, то ли Порохов…» Я поинтересовался, в каком селе это было. И был поражен,- оказывается, - в Прохоровке, а это буквально рядом с селом Тетеревино, где родился я… Кстати, стертом с лица земли в том танковом сражении под Прохоровкой.

-Так в чем дело, едем туда, моя машина на ходу.

И мы поехали. Отчасти из желания все-таки узнать «оружейную» фамилию.

С нами был сын Василия Андреевича, тогда еще школьник, а также мой друг писатель Михаил Хазин, известный своей книгой про командира подводной лодки Александра Маринеско, того самого, что произвел «атаку века», потопив громадный фашистский транспорт с офицерами и генералами. Михаил перевел немало книг с молдавского, в том числе и знаменитую пьесу Иона Друцэ «Касса мааре».

Толоченко был очень скромным человеком, и я, хотя и долго общался с ним, в частности вместе путешествовал однажды по Румынии и Болгарии, - не от него узнал, что 6 ноября 1943 года именно он водрузил над Киевом Красное Знамя, когда в городе еще действовали немцы. Об этом я узнал из давней-давней. еще военной поры, газетной заметки писателя, тогда довольно известного, Александра Авдеенко, написанной, что называется, по горячим следам. Еще было известно, - Толоченко участвовал в Парадах Победы, уже будучи ветераном войны. Его не раз приглашали и на торжества в Киев как освободителя столицы Украины. Со временем, когда там узнали, что Василий Андреевич по национальности не украинец, а молдаванин, в документах о водружении знамени победы над Киевом появилась иная фамилия… Но это уже частность, и иная тема. Я - об «оружейной фамилии».

Поездка была замечательная. Было раннее лето, зелень буйствовала, встречные люди были добры и приветливы, у дороги встречались группы крестьянок, торговавших молоком, сметаной, молодой картошкой, огурцами, помидорами, ранними яблоками. Мирная, благодатная пора.

Мы по дороге посетили поле под Полтавой, где в давнюю-давнюю пору Петр Первый успешно проводил шведов, где «за учителей своих» поднимал заздравный кубок. Уже после посещения Прохоровки проехали и до Бородинского поля, по дороге ночевали на Бежином лугу, известном по рассказу И. С. Тургенева, побывали и в Толстовской Ясной поляне. Тут тоже было много любопытного, но рассказ мой о другом. Но все это было, что называется, как бы в атмосфере Прохоровского сражения.

В Прохоровке в то время еще не было комплекса мемориальных памятников, музей битвы ютился в небольшой хатке. Им ведал бывший председатель райисполкома. Мы его расспрашивали о той поре, о том, в частности, чем занимались и они – руководители района. Среди прочего он рассказал, что после сражения партийно-советскому активу было поручено собрать с убитых бойцов «документы строгой отчетности», главным образом партийные и комсомольские билеты. « И сколько же собрали?» «Много». «А куда их складывали?» «В мешки». Нас заинтересовало, что это за мешки, «Обычные мешки, из- под зерна или картошки». Я удивился: «Вы не ошиблись? Сколько же этих партийных и комсомольских билетов могло набраться, если понадобились мешки?» Ответ был поразительный: «Шесть мешков…»

Да…

Когда мы с Толоченко бродили по окрестностям, в одном месте он внезапно остановился и довольно долго молчал, по всей видимости, что-то его давнее переживая. Я не стал его расспрашивать. Однако он сам вскоре пояснил: «Понимаешь, вроде мелкая деталь, а что-то затронула. Вот здесь я ехал в машине со своими разведчиками, гляжу, навстречу «Виллис» с военными. Один из сидящих в машине - грузный военный в плащ-палатке – погон не видно – окликнул: «Кто такие?» Ну, мы, разведчики, не лыком шиты, в ответ спрашиваю: «А кому докладывать?» «Жуков я! – повышенным тоном отозвался маршал. Потом уже спокойней стал интересоваться другими вопросами.

…С Василием Андреевичем мы поднялись на верхнюю часть Прохоровки, нашли место, где когда-то стояла хата, приютившая разведчиков. Собрались соседи, затеялся разговор. Старики припомнили то время, хозяина этой усадебки. Выяснилось, что его фамилия – Пуляев… Действительно, воинственная фамилия. От слова пуля. Он умер вскоре после знаменитого сражения. Староват был, а тут такие события... Нашлись и его дальние родственники. Но никто из них не знаел, куда запропастилось то солдатское письмецо.