Путинский режим создал современную и технологически продвинутую систему информационного и политического воздействия. Считать её «грубой пропагандой» - стратегическая ошибка. Методы изменились.

Дождь, слякоть, туман. Февральская сырость, когда природа как будто шепчет: «Надо согреться». Иду на кухню. Открываю бутылку «Айвовки» производства НЛ. Беру рюмку. Нужна достойная закуска.

Административно-территориальная реформа сама по себе ничего не даст, если правительство не выстроит системную модель взаимодействия с примарами. Можно перекраивать карту, укрупнять или объединять примэрии, упразднять или соединять районы, но если механизм отношений между центром и местной властью останется прежним, результат будет тем же.

Правительство функционирует. Переговоры с ЕС идут. Инвестиции поступают. Экспорт переориентирован. Энергетическая зависимость снижена.

А в той беседе куда важнее другое - роль России.

Один американец как-то пошутил: «Я хочу, чтобы либо было меньше коррупции, либо больше возможностей участвовать в ней». В Молдове, похоже, многие решили, что второй вариант реалистичнее.

В итоге АТР - это не бюрократический каприз и не «реформа для галочки». Это необходимое условие для того, чтобы Молдова перестала жить как набор слабых административных клеток и стала управляемой территориальной системой развития.

В итоге читателю внушается простая мысль: государство бессильно, системных решений не существует, спасение возможно либо через Россию, либо в одиночку.

В Европейский союз обсуждается вариант ускоренного, но поэтапного членства Украина - ориентировочно к 2027 году, ещё до формального завершения всех структурных реформ. Не исключено, что в этот же пакет будет включена и Молдова.

В то время многие в России этого даже не скрывали: открыто говорили о «защите Приднестровья», о необходимости «дойти до Прута», о «восстановлении исторической справедливости».

В основе станции «Пакш II» - реактор ВВЕР-1200. Проект разрабатывался почти 20 лет назад. Он уже устарел морально и технологически. И это угроза.

Аудит наконец позволит ответить на три простых, но крайне неудобных вопроса: зачем вообще существует то или иное министерство, что оно реально даёт стране и людям и можно ли делать эту работу лучше, быстрее и дешевле, а если да, то как. А также сможем оценить работу министров.

У Кремля остаётся лишь один рациональный выбор: для сохранения прежней цели - взятия Молдовы под контроль и срыва её вступления в ЕС - необходимо менять инструменты, подходы и методологию.

Сильные и слабые стороны Майи Санду - это не противоречие ценностей, а особенности её управленческого стиля. Она эффективна как лидер стратегического разворота страны, но пока недостаточно адаптирована к социальным, региональным и коммуникационным вызовам Молдовы.

Поэтому вопрос остаётся открытым и принципиальным: чего именно не хватает депутату Старышу на полках - молдавских продуктов или удобного повода для критики?

Выборы башкана - это уже не просто очередной электоральный цикл и не спор между фамилиями. Это момент истины для Гагаузии. По сути - референдум о том, останется ли автономия территорией управляемого развития или окончательно превратится в объект внешних манипуляций, политического торга и бесконечных кризисов.

Решение о создании Национального центра управления кризисами, принятое в последние месяцы работы правительства Речана, стало не просто административным шагом, а переходом к иной философии государственного управления.

Возникает закономерный вопрос: а что сам Ренато Усатый? Готов ли он к этой роли? Скажу так: Усатый - игрок. И куда заведёт его игра на очередном политическом этапе, не знает никто, в том числе и он сам.

По совокупности косвенных признаков можно предположить, что шоровское наследство не распускают, а передают. Причём не случайным фигурам, а тем, кто: лично или политически близок к Шору, не вызывает отторжения у кураторов в Москве, может быть использован в новых сценариях - президентских и парламентских.

Факты – упрямая вещь, и эти факты говорят нам о том, что при «слабом» Байдене Москва не могла и близко позволить себе того, что сходит ей с рук при «сильном» Трампе.

Гибридная война против Молдовы вступила в новую фазу. Если ранее Кремль делал ставку на партии, уличную мобилизацию и электоральные манипуляции, то сегодня центр тяжести смещён в сторону тотальных информационных атак.

Украина всё меньше выглядит объектом внешней помощи и всё больше - субъектом, способным не только просить ресурсы, но и предлагать технологии, решения и опыт.

Этот референдум сегодня интересен с нескольких позиций. Во-первых, это стартовая точка борьбы России против европейской интеграции Молдовы. Так как именно в 2014 году должны были произойти важнейшие событие связанные с этим проектом. Во-вторых, это проверка механизма незаконных референдумов, накануне аннексии Крыма.

Кишинёв молчит. Молчат правоохранительные органы. Молчат партии. Молчат политики. Молчат структуры, которые по определению должны реагировать на подобные сигналы

Кульминацией выступления становится метафора о «корабле со сломанным штурвалом». Образ яркий, но пустой. За ним нет главного - ответа на вопрос: какой именно должна быть новая концепция внешней политики? Какие приоритеты? Какие союзы? Какие риски и какие красные линии? Как соотнести европейскую интеграцию, безопасность, нейтралитет, отношения с соседями и реальную угрозу со стороны России?